июль 2009/ОБ СТК И КУРСАХ АКЦИЙ

В июле мы продолжали влиять на ситуацию на нескольких кризисных предприятиях области. В процессе этой работы высветилось несколько системных моментов, которые я хотел бы рассмотреть на примере Баранчинского электромеханического завода, Егоршинского радиозавода и «Уралшины».

Начнем с БЭМЗ, где высокий уровень профчленства, авторитетный профлидер, активная позиция профкома. Ситуация в Баранчерассматривалась на антикризисных комиссиях разных уровней, поднималась во время коллективных действий под эгидой профсоюза, профком и обком «Электропрофсоюза» работали в одной связке. И вдруг именно при обсуждении проблем БЭМЗа представитель областного правительства предложил создать Совет трудового коллектива для контроля за поступлением и расходованием денежных средств. Замечу, что идея дать трудовому коллективу функции контроля сама по себе правильная (правда, нюанс: возглавить СТК было решено зам. директора завода). Работники БЭМЗа «на автомате» проголосовали за СТК. И эта идею чуть было не растиражировали на областном уровне как одну из неких новых антикризисных технологий: предлагалось создать СТК на Егоршинском радиозаводе, Богдановичском фарфоровом... Однако благодаря переговорам ФПСО с руководством области, позиции обкома профсоюза работников радиоэлектронной промышленности СТК в Егоршино не был создан. Достигнуты четкие договоренности с областным правительством: там, где есть профсоюз, никаких СТК быть не может.

Однако надо отдавать себе отчет в том, что у работодателей, некоторых представителей власти нередко будет возникать соблазн подменить профсоюз с его широкими полномочиями на СТК, который красиво называется, но, по сути, не имеет установленных законом прав. Соблазн подменить непростой диалог с профсоюзом – профессиональным представителем трудового коллектива, способным грамотно отстаивать его интересы. Профактив области должен четко осознавать опасность создания СТК вместо или в дополнение к профкому, в первую очередь, с точки зрения ослабления ресурсов для защиты людей, и сразу же пресекать подобные попытки.

Второй системный момент. На Егоршинском радиозаводе вместо СТК создана рабочая группа, однако директор не хочет теперь признавать ее расширенные по сравнению с действующим законодательством полномочиями. Вывод: на кризисных предприятиях расширенные полномочия профсоюза по контролю за расходованием средств и участие в управлении, заседаниях советов директоров, во-первых, должны иметь место как антикризисная технология, а, во-вторых, должны быть закреплены нормативно. В идеале – специальным антикризисным законодательством. А для оперативного решения проблем – это обязательный пункт любых наших трехсторонних договоренностей. Проще говоря, это предмет торга: например, из-за сложного экономического положения на предприятии ради сохранения коллектива профсоюз идет на определенное снижение соцгарантий, но за это получает письменно затвержденное право расширенного контроля и участия в управлении в качестве гарантирующей,  обеспечительной меры. Чтобы ни одна копейка на кризисном предприятии не тратилась без ведома профкома.

Третья проблема, которую мне хотелось бы поднять на страницах «Вестника», – разрыв в зарплатах топ-менеджеров и рядовых работников. По сообщениям СМИ, на Егоршинском радиозаводе значительная доля Фонда оплаты труда всего предприятия – зарплата нескольких руководителей. Между тем, мировой опыт, позиция президента и премьера РФ говорят о недопустимости подобного «пира во время чумы»: выплат дивидендов по итогам 2008, 2009 гг., резкой дифференциации зарплат руководителей и работников. Особенно это касается предприятий, получающих госпомощь, имеющих государственную долю в собственности и т. д. Значит, перед нами стоят две задачи: профсоюз должен владеть информацией о зарплатах и разработать технологии недопущения «пира во время чумы». К слову, по сообщениям СМИ, глава РЖД Владимир Якунин заявил о том, что из-за кризиса зарплаты руководителей в этой монополии будут сокращены на 30%.

Четвертый системный момент высветил конфликт на «Уралшине». Здесь руководители предприятия рассчитали, что один из видов продукции (пневматические шины) не выгоден, вкладываться в реконструкцию предприятия не стоит, и приняли решение о сокращениях персонала (при худшем сценарии – практически в 4 раза). При этом собственник – холдинг «СИБУР» на своем сайте заявляет о социальной ориентированности, а акции этой компании котируются на фондовых биржах.

Замечу, что прежде мы уже с вами отработали схему вывода кризисных предприятий на один из трех путей: 1. идти на снижение соцгарантий, но сохранять кадры; 2. инвестировать создание новых рабочих мест, если нынешнее производство неконкурентоспособно; 3. договориться с людьми (например, как на НТМК предложить пенсионерам уволиться «по собственному», заплатив им единовременно по 5 средних зарплат).

Не идти по одному из этих трех сценариев позволено лишь тем работодателям, которые готовы носить ярлык социально-безответственного бизнеса. Повесить такой ярлык на работодателя могут профсоюзы. В т. ч. и с помощью СМИ. Это будет публичная морально-этическая оценка общества действий работодателя и чисто экономический ответ профсоюзов на чисто экономические меры работодателя. Влияние на снижение курса акций предприятия, а значит и на его прибыльность, – это отработанный в мире инструмент экономического давления на работодателя, эффективный в той же степени, как и забастовка. Правда, в России пока не до конца это поняли. В случае с «СИБУРом» (как, впрочем, и на др. предприятиях) профсоюз может и должен использовать подобную меру, если руководство не предпримет социально-ответственные шаги навстречу трудовому коллективу.

Андрей ВЕТЛУЖСКИХ,
председатель ФПСО.




Назад в раздел